Госпиталь

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.

— Ты... — начала она.

— Я знаю, — сказал он. — Не время. Не место.

— Да.

— Но я хотел, чтобы ты знала.

Она смотрела на него долго. Потом взяла его лицо в ладони.

— Ты дурак, Олег.

— За то, что поцеловал тебя?

— За то, что сделал это сейчас. Когда мы можем умереть через час.

— А если мы не умрём — тогда что?

Она не ответила. Но в её глазах было что-то, чего он никогда не видел раньше.

Нежность.

***

Они вернулись к группе. Коски смотрел на них с подозрением, но промолчал. Широ понимающе улыбнулся в усы.

— Идём, — сказал Олег. — Кольцевая ждёт.

И они пошли.

Туннель петлял, поднимался, снова опускался. Олег чувствовал, как с каждым шагом приближается что-то важное. Не просто станция — перелом.

Сергеева шла рядом. Она больше не держалась за бок.

Иногда их руки соприкасались. И каждый раз Олег чувствовал, как по телу пробегает электричество.

— У нас будет время поговорить? — спросил он тихо.

— Когда дойдём.

— А если не дойдём?

— Дойдём.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что я не дам тебе умереть.

Он посмотрел на неё. Она шла, глядя вперёд, с автоматом наготове. Воин. Женщина. Загадка.

— Сергеева...

— Что?

— Спасибо.

— За что?

— За то, что ты есть.

Она не ответила. Но Олег заметил, как дрогнули её губы.

Почти улыбка.

На подходе к Кольцевой их встретили.

Трое мужчин с автоматами, в одинаковых чёрных куртках с красной нашивкой — буква «К», обвитая змеёй.

— Стоять, — сказал старший. — Кольцевая — закрытая станция. Что вам нужно?

— Нам нужен Князёк, — сказал Олег.

— Князёк не принимает без приглашения.

— У меня есть информация, которая его заинтересует.

— Какая?

— Не для ушей пехоты.

Старший посмотрел на него с сомнением. Потом — на Сергееву, на Доброго.

— Добрый, — узнал он. — Ты что, с ними?

— Я с ними, — ответил Добрый.

— Чёрт, — сказал старший. — Ладно. Я доложу. Ждите.

Он ушёл в туннель. Остальные остались — стояли, держа автоматы наготове.

— Почему он испугался Доброго? — спросил Коски.

— Потому что Добрый сломал челюсть одному из его людей год назад, — сказала Каримова. — За то, что тот ударил женщину.

— И что?

— Женщина была сестрой старшего. Он не стал мстить. Потому что знал — Добрый был прав.

Олег посмотрел на Доброго. Тот стоял молча, опираясь на молот, и смотрел в темноту туннеля.

— Ты сильный человек, — сказал Олег.

— Н-не с-сильный, — ответил Добрый. — П-просто н-не умею м-молчать, когда б-бьют с-слабых.

— А что умеешь?

— К-ковать. И ж-ждать.

Олег улыбнулся.

— Ждать больше не придётся. Мы почти на месте.

Добрый кивнул.

***

Через полчаса старший вернулся.

— Князёк примет вас. Но только троих. Ты, — он указал на Олега, — ты, — на Сергееву, — и ты, — на Широ. Остальные — ждут здесь.

— Почему троих? — спросил Олег.

— Потому что Князёк не любит толпу.

— Хорошо.

Олег кивнул остальным. Гоша шагнул вперёд.

— Я с тобой.

— Нет. Жди здесь.

— Олег...

— Жди. Это приказ.

Гоша остановился. В его глазах — обида, но он кивнул.

— Хорошо.

Олег, Сергеева и Широ пошли за старшим в туннель.

Впереди была Кольцевая. И Князёк.

Впереди была сделка, которая могла стоить им всего.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Медицинская была не станцией — она была госпиталем. Огромным, растянувшимся на всю платформу и дальше, в боковые тоннели, где когда-то были технические помещения. Везде — койки, капельницы, люди в бинтах, врачи в замызганных халатах.

Олег почувствовал запах за километр. Спирт, перекись, гниющая плоть, пот, моча — всё смешалось в один тошнотворный коктейль, который пропитал одежду, волосы, кожу.

— Сюда привозят раненых со всего метро, — сказала Сергеева. — Сразу отправляют, с любой станции. Медицинская нейтральна — никто не трогает врачей.

— Много раненых?

— Сейчас — особенно. Полковник наступает.

Олег смотрел по сторонам и не мог отвести взгляд. Раненые лежали в проходах, на полу, на носилках, поставленных прямо на рельсы. У кого-то не было ноги. У кого-то — руки. У кого-то — лица.

Врачи работали молча. Без суеты, без лишних слов. Они делали своё дело — резали, шили, перевязывали, снова резали.

Олег увидел мальчика лет десяти с перевязанной головой. Он сидел на койке, поджав ноги, и смотрел в одну точку пустыми глазами. Рядом — женщина в белом халате, гладила его по плечу и что-то говорила, но мальчик не реагировал.

— Контузия, — сказала Сергеева. — Он не разговаривает с тех пор, как его привезли.

— Сколько ему?

— Десять. Восемь лет назад он родился в мирное время. Теперь он не помнит ничего, кроме войны.

Олег почувствовал, как к горлу подкатил ком. Он подошёл к мальчику, присел на корточки.

— Привет, — сказал он тихо.

Мальчик не ответил. Даже не моргнул.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха. Там будет безопасно. Хочешь, я возьму тебя с собой?

Тишина.

Женщина в белом халате посмотрела на Олега с благодарностью.

— Он не слышит, — сказала она. — Контузия задела слуховой нерв.

— Он поправится?

— Не знаю. Мы делаем что можем.

Олег сжал кулаки. Внутри поднималась волна — злость, бессилие, отчаяние.

— Мы должны найти медикаменты на Кольцевой, — сказал Широ, подходя к нему. — Здесь их не хватает. Видишь? — он кивнул на врачей. — Они работают без антибиотиков. Люди умирают от заражения крови, хотя могли бы жить.

— Почему на Кольцевой? — спросил Олег, хотя уже знал ответ.

— Потому что Князёк держит склад. Единственный на этой ветке. Он продаёт медикаменты по цене, которую может заплатить только тот, кто продал душу.

— А если мы не заплатим?

— Тогда умрём от заражения крови, когда получим ранение.

— У нас нет денег.

— У нас есть другое. Князёк любит информацию больше, чем патроны.

Олег посмотрел на раненых. На мальчика с пустыми глазами. На врачей, которые работали без остановки, без еды, без сна.

— Идём на Кольцевую, — сказал он. — Добудем медикаменты.

***

Они вышли с Медицинской через час.

Яна ушла без прощания — просто исчезла, пока Олег говорил с врачами. Он заметил её отсутствие не сразу — только когда группа собралась у выхода.

— Она ушла, — сказала Каримова.

— Я знаю.

— Ты не пойдёшь за ней?

— Она вернётся, — сказал Олег. — Она идёт по тому же следу, что и мы.

Сергеева смотрела на него с любопытством.

— Ты знаешь что-то, чего не говоришь.

— Возможно.

— Ты скажешь?

— Когда придёт время.

Она больше не спрашивала, но Олег чувствовал её взгляд — изучающий, понимающий.

— Ты боишься, что она найдёт его раньше, чем ты скажешь ей правду? — спросила Сергеева тихо, когда они отошли от остальных.

— Я боюсь, что она найдёт его мёртвым.

— Ты знаешь, где он?

— Я знаю, что он жив. И что он идёт за нами. Но он ранен. Сильно.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел его в туннелях. Он не захотел идти с нами. Сказал, что должен закончить что-то сам.

— Что?

— Не знаю. Он не сказал.

Сергеева помолчала.

— Ты вырос, — сказала она вдруг. — Когда я встретила тебя на Полежаевской, ты был мальчиком, который боялся темноты. Теперь ты носишь чужую боль на плечах.

— Я не вырос, — ответил Олег. — Я просто научился не показывать страх.

— Это и есть взросление.

Они пошли дальше.

Туннель к Кольцевой был коротким — всего два километра. Но он казался бесконечным.

Олег чувствовал тревогу. Не ту, которая была в туннелях Слепых — глухую, давящую. Другую. Острую. Как нож.

Что-то должно было случиться.

***

Они прошли половину пути, когда Олег услышал звук.

Сначала он принял его за гул вентиляции. Но звук рос, приближался, превращался в рокот.

— Ложись! — закричала Сергеева.

Она толкнула Олега на пол за секунду до того, как пули прошили стену над его головой.

Группа рассыпалась, укрываясь за колоннами и обломками. Стрельба была密集的 — автоматные очереди, одна за другой, без остановки.

— Откуда они? — закричал Коски.

— Сзади! — ответил Широ. — Из-за поворота!

Олег высунул голову и увидел их. Пять фигур в серых плащах, с автоматами. Серый Порядок.

— Они нашли нас! — крикнула Каримова.

— Держать оборону! — приказал Олег.

Он прицелился и выстрелил. Пуля попала в стену, выбив крошку бетона. Мимо.

— Целься ниже, — сказала Сергеева, стреляя с колена.

Она сняла одного — пуля попала в плечо, и серый упал, закричав.

Бой длился пять минут. Пять минут ада.

Пули свистели над головой, выбивая искры из бетона. Кто-то кричал. Олег не мог понять, свои или чужие.

Он стрелял, перезаряжал, снова стрелял. Руки дрожали, но он заставлял их работать.

— Ещё двое! — крикнул Широ. — Заходят слева!

Олег повернулся. Двое серых бежали к ним, пригибаясь, — быстро, профессионально.

Он нажал на спусковой крючок.

Очередь прошила первого — попала в грудь. Он упал и не встал.

Второго сняла Сергеева — выстрел в голову, точный, чистый.

— Есть ещё? — спросил Олег, тяжело дыша.

— Кажется, нет, — ответил Широ.

Тишина.

Гул в ушах. Запах пороха. Кровь на бетоне.

Олег вышел из-за укрытия, держа автомат наготове.

Пять тел. Серые плащи, красные нашивки.

Он посмотрел на них и почувствовал — пустоту. Не радость победы. Не страх. Пустоту.

— Они знали, где мы, — сказал он. — Кто-то сказал им.

— Или они следили, — ответил Широ.

— От Медицинской?

— Возможно.

— Мы не можем вернуться. — Олег посмотрел на туннель, откуда они пришли. — Они будут ждать.

— Значит, только вперёд.

Олег кивнул и повернулся к группе.

— Все живы?

— Да, — ответил Коски. — У меня царапина, но ерунда.

— У меня тоже, — сказал Гоша.

Олег выдохнул.

— Идём.

***

Они прошли ещё километр, когда Олег заметил, что Сергеева отстала. Она шла медленно, держась за бок.

— Ты ранена? — спросил он, подходя к ней.

— Нет, — ответила она, но голос был странным. Напряжённым.

— Сергеева.

Он остановил её, взял за плечо.

— Покажи.

— Всё нормально.

— Покажи.

Она отвела руку от бока. Куртка была пропитана кровью.

— Чёрт! — Олег рванул на себе рюкзак. — Широ! У нас есть бинты?

— Что случилось?

— Она ранена!

Широ подбежал, посмотрел на рану.

— Пуля прошла по касательной, — сказал он. — Кровь сильная, но не смертельно.

— Ей нужно перевязать.

— Не здесь, — сказала Сергеева. — На Кольцевой. Если мы остановимся — они догонят.

— Ты истечёшь кровью.

— Я дойду.

— Сергеева...

— Я дойду, Олег. — Она посмотрела на него. Взгляд был жёстким, но в глазах — боль. — У нас нет времени. Идём.

Олег сжал челюсть.

— Хорошо. Но если упадёшь — я понесу тебя на руках.

— Договорились.

Группа двинулась дальше.

***

Они сделали короткую остановку через полчаса — в технической нише, где можно было перевязать рану.

Сергеева сидела на ящике, стиснув зубы, пока Широ обрабатывал рану спиртом. Олег стоял рядом, сжимая кулаки.

— Больно? — спросил он глупо.

— А ты как думаешь? — ответила она. Голос дрожал, но она улыбнулась. — Терпимо.

Он смотрел, как Широ накладывает повязку. Кровь проступила сквозь бинт сразу, но Широ затянул туже, и она остановилась.

— Готово, — сказал Широ. — Через час нужно сменить повязку.

— Спасибо, — сказала Сергеева.

Она поднялась, поморщившись.

— Идём.

— Одна минута, — сказал Олег.

Он взял её за руку и отвёл в сторону, за колонну. Там, в полумраке, где их никто не видел, он остановился.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Я... — Олег запнулся. — Я не знаю, что я делаю.

Она смотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Ты нервничаешь, — сказала она.

— Да.

— Из-за боя?

— Из-за тебя.

Она молчала. Олег чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.

— Я думал, что ты умрёшь, — сказал он. — Когда увидел кровь.

— Я не умру, Олег. Я слишком злая, чтобы умирать.

— Я заметил.

Она улыбнулась. И он — не думая, не планируя — шагнул к ней и поцеловал.

Поцелуй был коротким. Неуклюжим. Губы у неё были солёными — от пота, от крови, от пороха.

Но Олег запомнил этот вкус навсегда.

Сергеева отстранилась. Посмотрела на него. В глазах — удивление, смятение, тепло.