Шёпот в туннелях

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.

— Чувствуете? — спросил Гоша.

— Что? — не понял Олег.

— Запах. Смерти.

— Заткнитесь все, — прошептала Яна.

Она остановилась. Прислушалась. Олег замер, боясь дышать.

Сначала он ничего не слышал. Только тишина — плотная, как стена.

Потом — шёпот.

Тонкий, далёкий, как будто кто-то звал его по имени.

— Ты слышишь? — спросил он Гошу.

— Нет.

— А ты, Широ?

— Нет. Но это не значит, что нечего слышать.

— Перестань, — сказала Яна. — Это игра твоего воображения. Туннели давят на психику. Если начнёшь слушать голоса — сойдёшь с ума.

— А ты слышишь?

— Я научилась не слышать.

Она двинулась дальше, но Олег заметил: она сжала винтовку крепче.

Шёпот не прекращался.

Он шёл за ними, как тень. Иногда — громче, иногда — тише. Олег не мог разобрать слов — только интонации. Кто-то звал. Кто-то просил о помощи. Или заманивал в ловушку.

— Не слушай, — сказала Сергеева, подходя к нему. — Это Слепые. Они имитируют голоса. Учат звуки человеческой речи и повторяют их.

— Откуда они знают, что говорить?

— Они слушают. Каждый раз, когда кто-то проходит мимо, они запоминают слова. И используют их, чтобы заманить следующего.

— Как пауки?

— Как пауки.

Олег сглотнул. Во рту пересохло.

Шёпот становился громче.

«Олег... Олег... помоги...»

Он узнал голос. Мать.

— Это не она, — сказал он себе. — Это не она.

Но ноги не слушались.

— Олег, — Сергеева взяла его за руку, — смотри на меня. Смотри мне в глаза. Это не настоящие голоса. Понял?

Он кивнул.

— Идём. Быстро.

Они ускорили шаг. Шёпот преследовал их, но с каждым метром становился тише.

***

Они вышли из опасной зоны через три часа.

Олег выдохнул, только когда стены снова стали сухими и звуки вернулись — капанье воды, гул проводов, далёкий шум вентиляции. Обычные звуки. Безопасные.

— Всё, — сказала Яна. — Мы прошли.

Она опустила винтовку и впервые за несколько часов расслабила плечи.

— Я чуть не умер от страха, — признался Коски.

Он сел прямо на пол, прислонившись к стене, и закрыл глаза.

— Страх — это нормально, — сказал Широ. — Страх держит в живых. Главное — чтобы он не парализовал.

— А тебе страшно? — спросила Каримова у Широ.

— Постоянно. Я просто привык.

— Как можно привыкнуть к страху?

— Это как боль, — ответил Широ. — Сначала она оглушает. А потом — становится просто фоном. Ты продолжаешь жить, работать, идти. Просто боль всегда с тобой.

— Как у меня, — сказала Яна тихо.

Все посмотрели на неё. Она сидела на корточках, прислонившись спиной к стене, и смотрела в темноту туннеля, откуда они пришли.

— Что ты там слышала? — спросил Олег. — В туннеле. Ты сказала, что не слышишь. Но я видел — ты что-то слышала.

Яна помолчала. Потом сказала:

— Его голос.

— Ваня?

Она дёрнулась. Впервые Олег назвал это имя вслух.

— Откуда ты знаешь? — спросила она. В голосе — сталь.

— Я догадался, — соврал Олег. — Ира сказала, что ты ищешь парня. А на стене было написано «Ваня».

— Это не твоё дело, — сказала она, но уже без прежней злости. Устало.

— Я знаю.

— Если ты знаешь — не лезь.

— Я не лезу. Я просто хочу понять.

Яна посмотрела на него. Долго. Потом отвела взгляд.

— Я слышу его голос каждую ночь, — сказала она. — Во сне. Он зовёт меня. А я не могу найти дорогу.

— Может, ты ищешь не там.

— Где же ещё?

— Может, он идёт к тебе.

Яна усмехнулась. Горько.

— Он мёртв, Олег. Я знаю это. Я чувствую.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что если бы он был жив — он бы нашёл меня.

Олег хотел сказать правду. Слова вертелись на языке, жгли горло.

«Он жив. Он идёт за нами. Он ранен, но он жив».

Но он промолчал.

Потому что не был уверен, что это поможет. Потому что боялся, что Яна бросит всё и побежит назад. Потому что нужен был проводник.

Он ненавидел себя за это.

***

Они разбили привал в старом техническом помещении. Олег сел у стены и закрыл глаза. Перед глазами всё ещё стояла темнота туннеля — густая, живая, дышащая.

— Яна, — позвал он.

— Что?

— Ты часто ходишь через это место?

— Когда надо.

— Не страшно?

— Страшно, — сказала она. — Но когда ты теряешь всех, кого любила — страх становится просто фоном.

Олег помолчал.

— Я знаю, каково это, — сказал он тихо.

— Знаешь? — Яна посмотрела на него с сомнением. — Ты ещё ребёнок.

— Я похоронил отца в двенадцать, мать — в тринадцать. С тех пор я один.

Яна смотрела на него. В её взгляде что-то смягчилось.

— Тогда ты знаешь, — сказала она. — Ты знаешь.

Она отвернулась и стала смотреть в темноту туннеля.

— Я ищу его два года, — сказала она вдруг. — Имени не скажу. Но я помню каждую секунду, проведённую с ним.

— Зачем ты ищешь?

— Чтобы сказать «прощай». Я не могу жить, не зная.

— А если он жив?

— Тогда я скажу «здравствуй». — Она усмехнулась. — И убью его за то, что заставил меня ждать.

Олег улыбнулся. Впервые за долгое время.

— Ты сильная, — сказал он.

— Нет, — ответила Яна. — Я просто не умею сдаваться.

— Это одно и то же.

Она посмотрела на него. В темноте её глаза блестели.

— Может быть, — сказала она тихо. — Может быть.

Они сидели рядом, в темноте, и слушали тишину.

Где-то за стеной капала вода. Где-то далеко гудел вентилятор. Жизнь продолжалась — даже здесь, под землёй, без солнца, без надежды.

***

Олег не спал в эту ночь.

Он смотрел на спящих товарищей и думал о том, что будет завтра. Медицинская. Кольцевая. Князёк. Полковник.

И Ваня.

Ваня, который шёл за ними, не зная, что Яна уже здесь. Что они почти встретились.

Олег представил эту встречу. Как Ваня выходит из темноты. Как видит её. Как она бросается к нему.

Или как она стреляет в него, не узнав.

От этой мысли по спине пробежал холодок.

— Не спишь? — спросила Сергеева.

Она лежала в трёх шагах от него, завернувшись в старую шинель.

— Не могу, — ответил Олег.

— О чём думаешь?

— О Ване. О Яне. О том, что будет, когда они встретятся.

— Они встретятся?

— Да.

— Ты уверен?

— Я знаю.

Сергеева помолчала.

— Ты должен сказать ей, — сказала она тихо.

— Знаю.

— Но не скажешь.

— Не сейчас.

— Ты боишься, что она уйдёт.

— Да.

— Правильно боишься. Она уйдёт. Она идёт за ним два года. Если узнает, что он близко — она побежит к нему, не думая о нас.

— Поэтому я молчу.

— Это правильно, Олег. И это неправильно. Но в нашем мире правильное и неправильное — одно и то же.

Она повернулась на другой бок и закрыла глаза.

— Спи, — сказала она. — Завтра будет тяжёлый день.

Олег закрыл глаза.

Но сон не приходил.

Где-то в темноте, в туннелях, ему слышался шёпот. Но теперь он знал — это не Слепые.

Это была его совесть.

***

Где-то позади, в туннелях, Ваня шёл, держась за стену.

Плечо горело огнём. Температура поднялась — он чувствовал жар, хотя вокруг было не больше пяти градусов. Каждый шаг отдавался в голове глухой болью.

Он остановился на минуту — перевести дух.

В темноте ему почудился голос.

Не Слепые. Нет. Другой.

Яна.

Он улыбнулся — впервые за много дней.

— Я иду, — прошептал он. — Я иду, слышишь?

Темнота молчала.

Но он знал: она где-то там.

И он должен был успеть.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Туннель к Медицинской был самым тихим местом в метро.

Не той тишиной, которая успокаивает. А той, которая давит на уши, проникает в голову, заставляет слышать собственный пульс как барабанную дробь.

Олег заметил это сразу, как только они свернули с основного хода. Звуки исчезли. Шаги перестали отдаваться эхом. Даже дыхание — и то казалось чужим, не своим.

— Почему тут так тихо? — спросил Коски. Голос у него сел — он говорил шёпотом, хотя ещё не знал, что здесь нельзя говорить громко.

— Потому что рядом Центральный парк, — ответил Широ. Он тоже перешёл на шёпот. — Старый торговый центр. Три этажа под землёй.

— И что там?

— Там живут Слепые.

— Слепые?

— Мутанты. Облучились при бомбардировке. Потеряли зрение, но слух у них — как у летучих мышей. Слышат сердцебиение за сто метров.

— И мы идём рядом с ними? — голос Коски дрогнул.

— Не рядом. В обход. Тоннель проходит в двадцати метрах от их логова. Если мы не будем шуметь — они нас не тронут.

— А если побеспокоим?

— Тогда бежать, — сказал Широ. — Но бежать придётся в темноте. А они в темноте видят.

— Они же слепые.

— Они не видят глазами. Они чувствуют вибрацию. Тепло. Запах. Для них темнота — не помеха. Для нас — смерть.

Олег почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он невольно прикоснулся к автомату — просто чтобы убедиться, что он на месте.

— Сколько таких тварей в метро? — спросил Гоша.

— Много, — ответил Широ. — После бомбардировки мутировало всё, что могло. Крысы, люди, даже растения. Говорят, на поверхности трава выросла до пояса — но она чёрная и жжёт кожу.

— Ты был на поверхности? — спросил Олег.

— Один раз, — Широ посмотрел в темноту. — Больше не хочу.

Группа двинулась дальше. Яна шла впереди, держа винтовку наготове. Её движения были бесшумными — как у кошки. Она не смотрела под ноги — она смотрела в темноту, как будто видела сквозь неё.

— Как она это делает? — прошептала Каримова.

— Она сталкер, — ответила Сергеева. — Они чувствуют опасность кожей.

— Я так не могу.

— Научишься. Или умрёшь.

Олег смотрел на Яну и пытался понять, что она чувствует. Она шла ровно, спокойно, как будто каждый день ходила через логово мутантов. Может, так и было.

— Мы входим на их территорию, — сказала Яна, не оборачиваясь. — Не шуметь. Не светить. Дышать через рот.

— Почему через рот? — спросил Коски.

— Потому что они слышат дыхание. Через нос — громче.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела, как один из них нашёл человека по дыханию. Слышала, как он кричал.

Коски побледнел и замолчал.

Они шли ещё час. Олег потерял счёт времени. В полной темноте, с мокрыми стенами, с запахом смерти, который становился всё сильнее.

Стены здесь были покрыты чем-то склизким — Олег чувствовал это, когда случайно касался их плечом. Пахло сыростью, плесенью и чем-то ещё — сладковатым, тошнотворным. Запах разлагающейся плоти.