Сталкер с глазами, полными боли

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.

Ради неё.

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Они собирали припасы на Студенческой, когда Олег впервые её увидел.

Она стояла у колонны, засунув руки в карманы старой армейской куртки, и смотрела на проходящих людей пустыми глазами. Длинные светлые волосы, стянутые в хвост. Ремень с подсумками. На спине — чехол от винтовки. На лице — выражение человека, который видел слишком много, чтобы удивляться чему-либо.

Но была в ней ещё одна черта — та, которую Олег заметил не сразу. Она стояла неподвижно, но её глаза двигались постоянно. Сканировали. Оценивали. Выходы, укрытия, возможные угрозы. Она видела всё, даже когда казалось, что смотрит в пустоту.

Сталкер. Настоящий.

— Кто это? — спросил Олег у Иры, кивнув в сторону колонны.

— Яна, — ответила Ира. Она стояла рядом, перебирая медикаменты в ящике. — Сталкер. Одиночка.

— Почему она смотрит так, будто собирается кого-то убить?

— Потому что она ищет одного человека. Уже два года.

— Кого?

— Своего парня. Он пропал. Она думает, что он мёртв.

— Откуда она знает?

— Он ушёл мстить за её сестру и не вернулся.

Ира помолчала, потом добавила тише:

— Его звали Ваня. Она не говорит этого имени. Никому.

Олег почувствовал холодок, который пробежал по спине, как ток. Это слишком напоминало историю Вани. Но Ваня говорил, что у него никого нет. Врал? Или просто не хотел вспоминать?

— Мне нужно поговорить с ней, — сказал он.

— Будь осторожен, — предупредила Ира. — Она не любит людей. Особенно тех, кто задаёт вопросы.

Олег кивнул и пошёл к колонне.

С каждым шагом он чувствовал, как взгляд Яны становится тяжелее. Она не смотрела на него прямо — краем глаза, периферией, но он знал, что она видит каждое его движение.

Он остановился в двух шагах.

— Чего тебе? — спросила она. Голос был низким, с хрипотцой — как у человека, который мало спит и много курит.

— Меня зовут Олег. Я иду на Саха.

— Поздравляю.

— Нам нужен проводник. Ира сказала, что ты — лучшая.

— Ира много говорит.

— Она также сказала, что ты ищешь кого-то.

Яна дёрнулась — едва заметно, но Олег заметил. Мышцы на шее напряглись. Пальцы сжались в карманах куртки.

— Не твоё дело, — сказала она. Тихо. Твёрдо.

— Я знаю, каково это — искать и не находить. Я искал смысл жизни шесть лет. Не нашёл до сих пор.

Она подняла на него глаза. В них было что-то странное — не интерес, а скорее оценка. Как будто она решала, стоит ли тратить на него время.

— Ты поэт? — спросила она.

— Нет. Я просто парень, который пытается выжить.

— Все пытаются выжить. У тебя есть что-то ещё?

Олег задумался. Вопрос застал его врасплох.

— У меня есть цель, — сказал он наконец.

— Цель?

— Создать фракцию. Объединить станции. Чтобы не было войн.

Яна смотрела на него долгим взглядом. Потом — неожиданно — усмехнулась. Горько.

— Войны будут всегда, — сказала она. — Пока люди остаются людьми.

— Может быть. Но я хотя бы попробую.

Она молчала. Секунда. Две. Три.

Потом кивнула.

— Ладно. Я проведу вас до Медицинской. Дальше — сами.

— Спасибо.

— Не благодари. Я делаю это не для тебя.

Она отвернулась и пошла к выходу, давая понять, что разговор окончен. Походка у неё была бесшумной — шаги не отдавались эхом, как будто она ступала не по бетону, а по чему-то мягкому.

Олег смотрел ей вслед и думал о Ване. О том, что он, возможно, и есть тот самый человек. О том, что если это правда — Яна имеет право знать.

Но не сейчас. Сначала — дойти.

***

Группа вышла на Студенческой через час. Яна вела их коротким путём — через старые технические коридоры, которые знала, как свою ладонь.

Это были не те туннели, по которым они шли раньше. Узкие, низкие, с трубами, по которым всё ещё бежала вода — тёплая, парная. В некоторых местах приходилось ползти на четвереньках. В других — перепрыгивать через провалы в полу, где внизу чернела вода.

Яна шла впереди, не оборачиваясь. Она не проверяла, идут ли за ней — просто знала, что идут.

Олег смотрел, как она двигается. Каждое движение было точным, выверенным. Она не колебалась на развилках, не смотрела на карту — просто шла, как будто видела путь сквозь бетон.

— Она всегда молчит? — спросила Каримова шёпотом, когда они остановились на короткий привал.

— Всегда, — ответила Сергеева.

— Мне она не нравится.

— Ей не нужно нравиться. Ей нужно вести.

— А если она заведёт нас в ловушку?

— Не заведёт, — сказал Олег. — Она ищет того же, кого мы.

Каримова посмотрела на него с сомнением, но промолчала.

Они шли ещё три часа. Олег потерял счёт времени. В темноте технических коридоров не было ни дня, ни ночи — только шаги, дыхание, запах сырости и металла.

Иногда Яна останавливалась и прислушивалась. Олег тоже замирал, пытаясь услышать то, что слышала она. Но слышал только тишину — плотную, давящую.

— Что ты слышишь? — спросил он однажды.

— Воду, — ответила она. — Там, — она кивнула в сторону стены, — старый коллектор. Если затопит — мы не выберемся.

— Часто топит?

— Достаточно.

Она сказала это спокойно, как будто говорила о погоде.

На подходе к Медицинской Олег заметил, что Яна остановилась и смотрит на стену. На ней было написано краской: «Здесь был Ваня. 2042».

Буквы были кривыми, красными, выведенными дрожащей рукой. Краска потрескалась, местами облупилась, но надпись читалась чётко.

Сердце Олега пропустило удар.

Он подошёл ближе. Провёл пальцем по буквам. «Ваня».

— Что это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ничего, — сказала Яна. — Просто память.

Она отвернулась и пошла дальше.

Но Олег заметил, как дрогнула её рука. И как она сжала кулак — так сильно, что побелели костяшки.

— Чья это память? — спросил он, догоняя её.

— Не твоя.

— Яна.

Она остановилась. Резко. Повернулась. В глазах — вспышка гнева, которую она тут же погасила.

— Не лезь, — сказала она тихо. — Ты ничего не знаешь.

— Я знаю, что ты ищешь его два года.

— Этого недостаточно, чтобы знать.

— Этого достаточно, чтобы понять.

Она смотрела на него. Долго. Потом отвернулась и пошла дальше, не сказав больше ни слова.

Но Олег заметил, что она замедлила шаг. Чтобы он мог идти рядом.

***

Они вошли на Медицинскую через час. Яна сразу ушла в сторону, села в углу на корточки и уставилась в одну точку. Винтовка лежала на коленях — готовая к бою.

Олег видел, как она смотрит на проходящих людей. Не как обычный человек — как снайпер. Она оценивала дистанцию, угол, возможные препятствия.

— Она всегда так? — спросил Коски тихо.

— Всегда, — сказала Сергеева. — С тех пор, как он пропал.

— Кто?

— Её парень. Она не называет имени. Но я знаю, что она ищет его два года. И не может найти.

— Или не хочет найти? — спросил Широ. — Иногда легче искать, чем найти.

— Что это значит? — спросил Коски.

— Это значит, что пока она ищет — у неё есть цель, — объяснил Широ. — А если найдёт — цель исчезнет. И останется только пустота.

— Или правда, — сказал Олег. — Которая может быть хуже пустоты.

Широ посмотрел на него внимательно.

— Ты что-то знаешь? — спросил он тихо, чтобы никто не слышал.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Я знаю, кого она ищет.

— И?

— Он жив.

Широ замер. В его глазах — понимание.

— Ты не сказал ей?

— Не могу. Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если она пойдёт за ним — она может уйти. А нам нужен проводник.

Широ смотрел на него долго. Потом покачал головой.

— Ты становишься взрослым, Олег. Это хорошо. И это страшно.

Он отошёл, оставив Олега одного.

Олег смотрел на Яну и чувствовал, как всё внутри переворачивается. Она сидела в углу, сжимая винтовку, и смотрела в пустоту. Она ждала. Два года. Каждый день — ожидание.

— Идёмте, — сказал он наконец. — Нам нужно готовиться.

Яна проводила его взглядом. В её глазах было что-то странное — как будто она знала больше, чем говорила.

Но она молчала.

***

Ночью, когда все спали, Яна сидела у стены и смотрела на фотографию. Старая, потрёпанная, сложенная вчетверо. На ней были двое — она и он. Ваня. Улыбающийся, живой, счастливый.

Она помнила этот день. Солнце. Река. Они выбрались на поверхность — первый раз за полгода. Ваня смеялся, ловил рыбу руками, а она сидела на берегу и смотрела на него.

«Ты как ребёнок», — сказала она тогда.

«Я счастлив, — ответил он. — Потому что ты рядом».

Она провела пальцем по его лицу на фотографии.

— Где ты? — прошептала она. — Я обошла все станции. Я спрашивала всех. Никто не знает.

Она закрыла глаза. Воспоминания нахлынули — тёплые, болезненные.

Они встретились на Парке Победы. Он спас её от бандитов — появился из темноты, как призрак, и разбросал троих, не сделав ни единого выстрела. Просто удары. Точные, смертельные.

«Ты кто?» — спросила она, когда всё кончилось.

«Ваня, — ответил он. — А ты?»

«Яна».

Он улыбнулся. И она пропала.

— Если ты жив — дай знак, — прошептала она. — Если нет — дай мне сил отпустить.

Фотография молчала.

Яна убрала её в нагрудный карман и прислонилась головой к стене. Спать она не могла — уже два года не могла спать больше трёх часов подряд.

Где-то в темноте, за стеной, ей почудился звук. Шаги? Она замерла, прислушиваясь.

Нет. Просто вода.

Но сердце колотилось быстрее.

***

Где-то в туннеле, в двух часах ходьбы от Медицинской, Ваня сидел у стены, перевязывая плечо. Рана нагноилась — он чувствовал жар, хотя вокруг было холодно. Пальцы дрожали, когда он затягивал бинт зубами.

Он закрыл глаза и увидел её лицо.

Яна.

Она снилась ему каждую ночь. Иногда — хорошие сны. Иногда — кошмары, в которых он опаздывал, не успевал, терял её в толпе.

Он чувствовал, что она близко. Что они почти встретились.

Но не сейчас.

Он посмотрел на свою руку. На татуировку на запястье — маленькое солнце, которое она набила ему в первый год их знакомства.

«Чтобы ты всегда помнил, что есть свет», — сказала она.

Ваня сжал кулак.

— Я помню, — прошептал он. — Я всё помню.

Он поднялся. Плечо стрельнуло болью, но он заставил себя идти.

Он должен был дойти до конца.