Город лжи

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.

— Там Полковник держит гарнизон. И там я должен сделать то, зачем пришёл.

Олег хотел спросить, что именно, но не спросил. Ваня был закрыт, как гермозатвор. И Олег знал, что открываться он не будет, пока сам не решит.

Они пошли по рельсам в темноту, и каждый думал о своём.

Олег думал о том, что сказал Широ: «Полковник везде, где пахнет выгодой». Интересно, какой процент прибыли оправдывает человеческую жизнь?

Гоша думал о хлебе. Он всегда думал о хлебе, когда нервничал, — это успокаивало.

Ваня думал о Яне. О том, что она, возможно, всё ещё ждёт его где-то на Студенческой. И о том, что он должен вернуться к ней — даже если для этого придётся пройти через ад.

А ад, судя по карте, был прямо впереди.

Заречная.

***

[ ... ПРОШЛО ВРЕМЯ ... ]

Центральная была станция-хамелеон.

Днём — торговый центр, шумный, пёстрый, где патроны меняли на еду, информацию — на оружие, а жизнь — на отсрочку смерти. К вечеру — тихий, настороженный, с потушенными лампами и закрытыми ставнями. И никто не мог сказать, что будет завтра.

Олег вышел из технического помещения и сразу почувствовал разницу. Площадь Ленина была выхолощенной, бедной — станция-инвалид, которая всё ещё не оправилась после войны. Центральная была жирной, самодовольной. Здесь торговали, здесь воровали, здесь заключали сделки, о которых молчали даже стены.

— Держитесь за мной, — сказал Широ. — И ничего не трогайте. На Центральной трогать — значит покупать. А у вас, я смотрю, патронов не густо.

— Есть чем расплатиться, — буркнул Ваня.

— Патроны — не деньги. Здесь ценят информацию и услуги.

Они прошли через главный зал. Вдоль стен тянулись ряды самодельных прилавков — ящики, доски, старые двери, положенные на кирпичи. На них — всё, что можно было продать в метро: консервы с облезлыми этикетками, патроны россыпью, фильтры для противогазов, старые батарейки, одежда, обувь, оружие.

Торговцы смотрели на них с ленивым интересом — оценивали, прикидывали, стоит ли подходить. Чужаки на Центральной были либо добычей, либо клиентами. Третьего не дано.

— Смотрите, — тихо сказал Широ, кивая в сторону группы людей в серых шинелях, стоящих у входа на платформу Л2.

— Серый Порядок, — сказал Ваня. Голос его стал жёстче.

— Они тут патрулируют официально, — пояснил Широ. — «Охрана порядка». На деле — собирают дань с торговцев. Станция пока формально нейтральна, но все знают, кто тут настоящий хозяин.

— А Торговая Гильдия?

— Доживает. Сергей Колыма, старый глава, пытается сохранить нейтралитет, но у него уже нет сил. Половина совета подкуплена Серым Порядком.

— Значит, и тут Полковник, — сказал Олег.

— Полковник везде, где пахнет выгодой, — ответил Широ. — Он не герой, не фанатик. Он бизнесмен от войны.

Они прошли мимо прилавка с оружием. Торговец — лысый мужик с татуировками на руках — проводил их взглядом и сплюнул.

— Стой, — сказал он. — Ты, длинный.

Олег обернулся. Оказалось, торговец смотрел на Ваню.

— Я тебя знаю, — сказал торговец. — Ты с Западной. Был у Полковника в отряде.

Ваня замер. Рука скользнула к поясу.

— Я ошибся, — сказал он. — Я с Речного Вокзала.

— Нет, — торговец покачал головой. — У меня память на лица. Ты бежал полтора года назад. За тобой приходили — опрашивали.

Ситуация накалялась. Патруль Серого Порядка у входа ещё не заметил их, но если торговец поднимет шум — они будут здесь через минуту.

— Сколько? — спросил Олег, шагнув вперёд.

— Что — сколько? — не понял торговец.

— Сколько ты хочешь за молчание?

Торговец усмехнулся, обнажая щербатые зубы.

— Двести патронов. Или эквивалент.

— У нас нет двухсот патронов.

— Тогда — информация. Вы куда идёте?

— На Запад, — сказал Ваня. — У меня там дело.

— Какое дело?

— Личное.

Торговец посмотрел на Ваню, потом на Олега, потом на Широ. Что-то прикинул в голове.

— Ладно, — сказал он. — Я вас не видел. Но помните: на Центральной стены имеют уши. Если Полковник узнает, что вы здесь — вы не дойдёте до Западной.

— Почему ты помогаешь? — спросил Олег.

— Потому что Полковник убил моего брата, — просто сказал торговец. — Два года назад. За то, что тот отказался платить дань. А я не воин. Я торговец. Но если могу насолить этому ублюдку — насолю.

Он отвернулся и занялся своим товаром, давая понять, что разговор окончен.

— Уходим, — сказал Ваня. — Быстро.

Они пошли через рынок, лавируя между прилавками. Олег чувствовал на себе взгляды — торговцы провожали их глазами, запоминали лица. Информация на Центральной распространялась быстрее, чем радиация после взрыва.

— Стой! — услышал он сзади.

Олег обернулся. За ними бежал парень — примерно его возраста, худой, с быстрыми глазами и руками, которые двигались отдельно от тела.

— Эй, — запыхавшись, сказал он. — Вы те самые, кто идёт на Запад?

— Кто спрашивает? — сказал Олег.

— Меня Коски зовут. Я — ваш шанс.

— Что?

— У вас есть то, что нужно мне, а у меня — то, что нужно вам.

— И что же тебе нужно?

Коски оглянулся — проверяя, не следит ли кто — и понизил голос:

— У меня долг перед Князьком с Кольцевой. Если я не отдам через три дня — меня убьют. А вы идёте через Кольцевую. Если я пойду с вами — смогу отдать долг и остаться жив.

— Ты хочешь спрятаться за нашими спинами? — спросил Ваня.

— Нет. Хочу быть полезным. Я знаю Кольцевую как свои пять пальцев. Знаю обходы, лазейки, тайные ходы. Я проведу вас, куда скажете, а вы прикроете меня перед Князьком.

— А если мы не согласимся? — спросил Олег.

— Тогда я подниму шум, — просто сказал Коски. — И патруль Серого Порядка узнает, что на станции дезертир.

— Ты угрожаешь нам?

— Я торгуюсь. Разница есть.

Олег посмотрел на Ваню. Тот был мрачнее тучи.

— Ты везёшь нам проблемы, — сказал он Коски.

— Я несу решение. — Коски улыбнулся. Улыбка была нервной, но искренней. — Давайте так: вы даёте мне шанс, и я клянусь, что не подведу. Я хороший вор. В метро воры — лучшие союзники. Они знают всё и всех.

— Ты вор? — спросил Гоша.

— Специалист по перераспределению ресурсов, — поправил Коски.

Олег не выдержал и усмехнулся.

— Ладно, — сказал он. — Идёшь с нами. Но попробуешь нас обмануть — и я тебя лично сдам Князьку. С процентами.

— Договорились, — Коски выдохнул с облегчением.

— У нас нет времени на разговоры, — сказал Ваня. — Нам нужно уходить с Центральной, пока патруль не очухался.

— У меня есть короткий путь, — сказал Коски. — Через старую вентиляцию. Выведет прямо к туннелю на Заречную.

— Веди.

Коски нырнул в боковой проход между прилавками, и группа двинулась за ним. За их спинами Центральная гудела голосами — сотни людей, которые не знали и не хотели знать, что где-то в туннелях четверо парней и один вор пытаются обогнать смерть.

***

В проходе было темно и тесно. Олег шёл, согнувшись в три погибели, и чувствовал, как по спине стекает пот. Температура здесь была выше — где-то проходили трубы отопления, и воздух был влажным и тяжёлым.

— Сколько до выхода? — спросил он.

— Десять минут, — ответил Коски. — Если не заблудимся.

— Ты знаешь дорогу?

— Знаю. Я тут вырос.

— На вентиляции?

— На станции. Родители держали лавку. Потом они умерли, а я остался.

— Как умерли?

Коски не ответил. Олег не стал спрашивать дальше.

Они вышли в туннель. Рельсы уходили в темноту. На стене было написано белой краской: «ЗАРЕЧНАЯ — 1,2 км».

— Скоро будем, — сказал Ваня. — А там — самое интересное.

— Что там? — спросил Олег.